А мы поплачем от восторга / Und wir werden vor Freude weinen.

Дай бог что бы не слишком кровавый. И не слишком долгий... --- И всё-таки Окраина неподражаемая личность (представим ее как особу, танцовщицу)… Как хорошо она свою премьеру начинала, на «сцену» выходя, буквально на «арену» (всей мировой политики)… Такая юная, совсем такая ещё молодая. Но обеспеченная, одаренная несметными богатствами своих родителей, отдавших ей куда уж больше чем она могла себе представить… Так почему ж она решила одевать не свой «костюм», и «танцевать» не свой же «танец», а тот, который был лишь интересен и приятен одному «лицу» – ее хозяину (и начала плясать под его дудку)? Зачем ей нужно было, вместо сохранения уже имевшейся Любви, начать разбрасывать своей «любовью» налево и направо, теряя всё при этом, а не только лишь ту, ранее бесценную как красоту, так и свою же сущность и свободу? И как итог, начав плясать под чью-то дудку, стать окончательно той «куклой на верёвочках»… Теперь уж окончательно «танцует» не она. Танцуют ею… Да. Эти «танцы» еще вроде как приветствуются кем-то и извне, и даже под овации проходят. Но… Ведь итогом этой «хореографии» стало же безумие – игры со смертью, «танцуя» словно на большой «арене», что балансирует на тонкой нити над огромной бездной!.. Танцует не она. Танцуют ею… Но в своих грёзах она видит всё еще себя ребенком. Теми детьми, что всем разбрасываются, даже и сердцами, словно своими шариками, отпуская в воздух… Она раскачивает своим «танцем» эту «сцену». Ей даже и подыгрывают этот «танец», всё также обещая, что она, танцуя, уверенно шагает открывая врата в Рай счастливой жизни… на самом деле содрогая всё вокруг… И капли пламени, огня и лавы смерти, начинают падать, все больше капая на «сцену». Как будто отзываясь «танцу» в такт и помогая разрушать всё, что на этой «сцене», а не одну ее лишь только и саму (саму же «сцену»). Войдя в кураж очередного «танца», вновь лишь на благо своего хозяина и кукловода, она «танцует». «Танцует» ничего не замечая. Не замечая, что своими «па» «безумной пляски», она уничтожает все вокруг, не только «сцену» и ее же «декораций». Своими же руками (пусть даже позволяя делать это и кому-то (являясь куклой на верёвочках), но ведь своими). И своим же «танцем», расшатывая, разрушая лишь не только «сцену», а и всё вокруг, на радость (а не только благо) своего хозяина… Но вот он тот момент, когда как словно бог на время приоткрыл ей затуманенные очи (той «танцовщицы»), воскликнув «Стоп!». «Остановись»! «И посмотри вокруг, что ты творишь своими же руками»! «На миг очнись и посмотри по сторонам»! Очнувшись, и раскрыв свои глаза, она увидела реальность и весь ужас своей «пляски». Она узрела, что своими же руками, своим же «танцем», не то обещанное счастье обрела, а раскачала сцену, где не одна она лишь и была. Она прервала этот свой безумный «танец»! Но уже было слишком поздно… Весь Мир вокруг, вся «сцена», так уж был раскачан, что по инерции уже неслось само всё в бездну войн, развала и разрухи… Всё мчалось, всё засуетилось, на подсознании своем осознавая безысходность смерти. Стараясь словно бы успеть доделать, добежать, дозавершить. В строительных лесах осталась эта личность. «Лесах» своей незавершенности. Но уже было поздно. Ведь лава смерти, ее огненное пламя, взрывы, все больше поглощала всё вокруг. Еще звучала музыка для «танца». И даже громче. Но это уж другой совсем был звук… Теперь огонь войны, разрухи и развала, все больше «декораций» поглощал вокруг… других «актеров», «персонажей» этой «сцены»… И вот горит уже весь «шарик»… Всё пылает. Стонет Мир. Итог трагичный неизбежен. Гибнет все вокруг (совсем другие «персонажи») в той нелепой друг для друга схватке. Гибнет Мир. Он весь горит, как эта «сцена». И с ним сгорает эта «танцовщица», словно спичка… Но всё же, снова побеждает «Ланселот». Всё затихает. Всё затухает. И музыка, и пламя… А что же он, хозяин «танцовщицы»? Ведь он же обещал за эти «танцы» ей открыть врата «в Европу» - в Рай! Не раз показывая раньше ей тот яркий свет «блаженства райской жизни», куда входил и выходил он, отворяя двери. И обещал забрать ее с собой (в тот райский Мир). Что ж… Он не обманул ее. По крайней мере, лишь частично… И вновь открыл врата обещанного «Рая», откуда засиял не столько райский свет, как пламя адского огня. Он не забыл свою послушную «танцорку», забрав ее с собою в преисподнюю… Как и забрал с собою многих и других, кто так усердно подтанцовывали и подыгрывали с «нею»… Теперь он будет занят новым делом – вести учет отправленных с ним туш… Так нужен ли был этот «танец»?..