Nicolo Paganini — Caprice 24
Nicolo Paganini — Caprice 24
Sign in to join the conversation.
Sign in with Google
Sign in with Google
Nicolo Paganini-Caprice 24
История одного шедевра: 24-ый каприс Паганини стал не только результатом его фантазии, но и вызвал целый сонм идей у других великих композиторов
Во времена Паганини скрипачи и педагоги для своих учеников часто писали упражнения и этюды для совершенствования техники. Иногда эти этюды называли «каприсами».
Но каприсы, которые сочинил Паганини были совсем не похожи на остальные. Во-первых, их было 24 – ровно столько, сколько существует тональностей. А во-вторых, это был настоящий калейдоскоп новых, доселе невиданных высот технического совершенства.
Паганини исполнял свои каприсы с легкостью и блеском, поражая современником и вызывая упорные слухи о том, что он продал свою душу дьяволу за право так играть.
Как это часто бывает, самое эффектное автор приберег на финал – его последний, 24-ый каприс стал своеобразным символом, визитной карточкой великого скрипача.
Каприс как магнит притягивает к себе музыкантов. И не только скрипачей, для которых сыграть столь сложную пьесу – дело чести. Многие композиторы были буквально захвачены в плен лаконичной темой 24-го каприса: повторяющаяся как наваждение музыкальная фраза состояла всего из нескольких нот, но обладала завораживающим воздействием.
Другого легендарного музыканта – Ференца Листа – тоже окружали сплетни и упреки о его связях с «нечистой силой», он даже внешне был похож на Паганини. Когда пианист-виртуоз услышал игру скрипача-виртуоза, он решил сделать обработки его феноменальных каприсов для рояля. Так появились шесть больших этюдов на темы Паганини. Лист называл их трансцендентными, то есть, этюды невообразимой, головокружительной сложности. Гений фортепиано словно соревновался с гением скрипки в совершенстве владения инструментом.
История одного шедевра: 24-ый каприс Паганини стал не только результатом его фантазии, но и вызвал целый сонм идей у других великих композиторов
Во времена Паганини скрипачи и педагоги для своих учеников часто писали упражнения и этюды для совершенствования техники. Иногда эти этюды называли «каприсами».
Но каприсы, которые сочинил Паганини были совсем не похожи на остальные. Во-первых, их было 24 – ровно столько, сколько существует тональностей. А во-вторых, это был настоящий калейдоскоп новых, доселе невиданных высот технического совершенства.
Паганини исполнял свои каприсы с легкостью и блеском, поражая современником и вызывая упорные слухи о том, что он продал свою душу дьяволу за право так играть.
Как это часто бывает, самое эффектное автор приберег на финал – его последний, 24-ый каприс стал своеобразным символом, визитной карточкой великого скрипача.
Каприс как магнит притягивает к себе музыкантов. И не только скрипачей, для которых сыграть столь сложную пьесу – дело чести. Многие композиторы были буквально захвачены в плен лаконичной темой 24-го каприса: повторяющаяся как наваждение музыкальная фраза состояла всего из нескольких нот, но обладала завораживающим воздействием.
Другого легендарного музыканта – Ференца Листа – тоже окружали сплетни и упреки о его связях с «нечистой силой», он даже внешне был похож на Паганини. Когда пианист-виртуоз услышал игру скрипача-виртуоза, он решил сделать обработки его феноменальных каприсов для рояля. Так появились шесть больших этюдов на темы Паганини. Лист называл их трансцендентными, то есть, этюды невообразимой, головокружительной сложности. Гений фортепиано словно соревновался с гением скрипки в совершенстве владения инструментом.
Comments
1 comment